Я никогда себя не считала шибко умной, да и по факту — я такой не была. Я мало в чём шарю, не то чтобы со мной можно было смело завести разговор в любой сфере, будь то философия или генная инженерия. Но одно меня отличало всегда точно. С самого детства есть дурацкая привычка: постоянно думать. Очень глубоко, долго, часто хмурясь, напрягаясь. Бесконечно думать.

А ещё я всегда бежала из реальности в книги. Когда мне было 17, я закончила первый курс колледжа, а вместе с тем завершила первые неудачные отношения и самую длительную на тот момент дружбу. Всё это, само собой, драматично убивало подростка. В какой-то момент сил плакать и страдать больше не было. Летом я просто взяла охапку книг — и бумажных, и электронных — и уехала к бабушке на дачу. Там я провела практически 2 месяца, лишь изредка возвращаясь в город. И это было лучшее лето в моей жизни...

Я никогда столько не читала. Переходя от книги к книге, в перерывах бегая на озеро и иногда тренируясь на свежем воздухе, в 17 лет провела первую самотерапию. 
В тот год, в общей сложности, я прочла около 55 книг (где-то даже записано, каких, но сейчас лень искать). И именно в тот год я — плавно переходя к сути дела — горячо полюбила Достоевского. Там, на даче, я осилила всё великое пятикнижие, и границы сознания раздвинулись на фиг.
Русская классика — это очень трудно. Грустно, печально, всегда о страданиях. И мне это нравится. Там, где, возможно, для кого-то нудно, для меня находятся ответы. Там, где начинают копаться в героях, я начинаю копаться в себе. И в этом всегда есть что-то. Одна неожиданная фраза в нудном монологе может стать тем самым знаком, который ты искал. 
И вот так вот я искала их всё своё тяжёлое подростковое лето.
Нашла ли достаточно — хз. Думаю, что да, потому что перелопатила саму себя целиком и полностью.

Это всё к чему? Ни к чему, в общем-то. Я просто вчера закончила перечитывать «Преступление и наказание», и мне от этой книги физически плохо, настолько же, насколько морально — хорошо. В 17 она воспринималась… иначе. Удивительно, но — легче. Возможно, это связано с тем, что на этот раз я читала её в коллекционном издании, в котором очень много разных вставок, пояснений из Библии, описаний Санкт-Петербурга, и это всё, кстати, усиливало гнетущее впечатление. 
Но вместе с тем, несмотря на общую тяжесть, концовка даёт такой мощный заряд надежды... 

А щас я пойду отдыхать и читать «Благие знамения». Как можно уже догадаться, я снова побежала от реальности, потому что за месяц январь она меня заебала и я её не хочу.